Шаблоны Joomla 3 здесь: http://www.joomla3x.ru/joomla3-templates.html

Притчи - 1

1. Садовод

Отец оставил сыну в наследство сад. И сын стал садоводом.

Весной сад зацвел и был похожим на большое, белое облако.

Первой в саду поспела черешня. В саду жили птицы и они слетелись на деревья поклевать сладких плодов. Садовод разгневался и изгнал птиц из сада. И тогда в саду поселились бабочки. Они порхали, кружили и пленяли садовода своей красотой. Он счастливый ходил между деревьев и наблюдал, как прямо на глазах, растут плоды на ветках. В начале они были с горошину, потом сделались с орех, потом с яйцо, а потом зачервивели и стали опадать на землю. Опадали и сливы, и яблоки и груши. Садовод не понимал откуда такая напасть. Он удобрял землю, подрезал деревья, не жалел воды, но на следующий год повторилась та же история – сад не плодоносил.

И тогда он пошел за советом к мудрецу. И мудрец сказал: "Многие восхищаются красотой бабочек, пока они порхают в воздухе, и забывают о том, что, когда они опускаются на землю, то рождают гусениц, разорителей страны. Вот почему великие труды человека тратятся в пустую.

Верни в сад небесных птиц и заботься о них, и твой сад всегда будет плодоносным".

 

2. Рыбак

Жил на берегу пруда рыбак с женой. Каждый день он закидывал снасти в воду и ловил рыбу. Мелкую отпускал, крупную выбирал и этим кормился. При удачном улове он возил рыбу на продажу в город. Горожане хвалили рыбака и просили побольше привозить свежей рыбы. На что он отшучивался: "Без труда не выловишь рыбку из пруда."

 Видно уж суждено нам умереть в бедности,  зудила она.

 Всю жизнь в трудах, а что нажили? Дом развалюху, да больные руки. И по что я за тебя дурака замуж пошла! Кто ж ловит, как ты: в день по штучке. Спустил бы всю воду в пруду и вся рыба наша. В раз продали  в раз разбогатели!

Пилила она, зудила. И не выдержал старик  вырыл канаву. И чтобы поймать рыбу, спустил воду в пруду. Вода сошла, а дна не было видно от обилия рыбьего серебра. Старик набрал, сколько мог выпрыгивающей из рук рыбы и отвез в город. Старуха продавала. Когда старик вернулся со второй партией рыбы, старуха понюхала одну рыбину, другую и бросила ему в лицо. "Старый черт, что ж ты мне тухлятину привез!" Старик схватился за голову. В тот день погибло великое множество большой и мелкой рыбы. Пруд сделался мертвым.

С того времени горожане больше не лакомились прудовой рыбой. Старик же со старухой переселились в город, где умерли от тоски и голода.

 

3. Царь и трава

Был царь. Был он силен и грозен; и время свое проводил он в войнах и утверждении своего могущества на всеми землями мира.

Когда под небом не осталось никого, кто бы смел сказать: "Я не покорюсь!", он возвратился в свою столицу. Народ приветствовал повелителя, гремели литавры, пели трубы. Царь шел по алее из склонившихся приближенных и был мрачен. Ему было не с кем помериться своей силой и властью. У входа во дворец он остановился. Его внимание привлекла трава. Она одна была безучастна к величию царя и буйно росла под стенами дворца. Силой своей она разрушала каменные плиты и казалось своей непокорностью подрывала сами основы его самодержавия.

– Вот, достойный противник! – воскликнул царь. – Кто сильнее?! Я – покоритель вселенной или эта трава под моими ногами? Я – царь, мне подвластны народы, по моей прихоти стирают с земли государства, воздвигают пирамиды, перекрывают реки. Как смеет тягаться со мною трава, которую колышет даже ветер?!"

Царь ополчился на траву. Армии слуг уничтожали траву в городах. Крестьяне под страхом смерти пахали луга, воины жгли степи и превращали в пепел леса. Царь торжествовал. Не было никого, кто не склонил бы перед ним головы.

Продолжалось это недолго. Когда царь умер, на его могильном холме выросла густая трава.

 

4. Нахлебники

Кто говорит: о прекрасном в нашей жизни,

Кто – о звездных кораблях.

Кто возглашает: свобода высший принцип!

Кто – наше спасение в сильной руке!

Кто учит: дважды два – четыре,

Кто проповедует: рай на небесах,

Кто зовет: к победе коммунизма.

Кто поет: любовь, любовь, любовь...

Один лишь пахарь землю пашет, а хлеб его едят все те, кто рассуждают.

 

5. Правитель и огородник

Правитель спросил мудреца: "В народе распространились дурные нравы; что делать?"

Мудрец сказал: "Надо спросить огородника". Позвали огородника.

– Скажи, что ты делаешь, когда между твоими растениями произрастает дурная трава? - спросил его мудрец.

– Я ее выдергиваю.

– А ты пробовал ее подрезать или присыпать землею?

– Прежде я не имел своего поля, работал лишь бы побыстрее да хозяин не видел: и присыпал и подрезал. От того трава пуще росла и у меня всегда была работа.

– А теперь?

– Теперь, я хозяин своей жизни. И сам на своем поле не позволяю себе того, что позволял себе, когда работал на хозяина. Я выдергиваю траву с корнем; овощи мои радуют глаз; и работы меньше и жизнь легче.

 

6. Котлован

Один человек хотел построить дом. Выкопал котлован. Поглядел – мал котлован. Уж строить дом – так большой: и для себя, и для семьи, и для детей, и для внуков и для их внуков. Он рыл котлован, рыл, и на это ушла вся его жизнь.

После его смерти потомки дивились величию его планов и не знали, что делать с этим котлованом.

 

7. Два пленника

Два воина попали в плен. Их продали в рабство. От зари до зари под ударами бича они таскали воду на поля. Чтобы заглушить тяготы своей неволи, они собирали пыльцу с травы и курили. Хозяину это не понравилось. "Что мне пользы от пленников – наркоманов? – подумал он. – Лишние рты. Урожай собран. Надо их казнить или помиловать". И он помиловал их, он дал им свободу.

Они решили добираться домой. Идти надо было диким лесом. Тропы перегораживали завалы деревьев, днем и ночью рычали звери. Они пробовали идти по солнцу, заходили в дебри и падали от усталости. Наконец, один не выдержал. "Не смогу, не смогу!",  закричал он и вернулся назад. Он жил на чужбине, и курил, и курил, пока совсем не забыл кто он, откуда  и так погубил себя. Другой же  шел вперед; он падал, поднимался и продолжал идти. И он вышел из леса. Он достиг своей светлой родины, и он обнял свою мать и своего отца.

 

8. Самоубийца

У одного юноши зашел ум за разум. "Живу, а зачем живу – не понимаю.

Есть жизнь – есть смерть. В чем смысл моего существования? Если я познаю смерть, я узнаю истинную ценность своей жизни", – думал он.

И чтобы разгадать тайну жизни и смерти, он выпил яд. И он стал ждать. И вот вошел он в круг бытия смерти, узрел мрак ночи и холод покоя. Он пошел дальше, он попал в объятия смерти. Он стал отбиваться. Он познал смерть, он видел ценность своей жизни. Он поспешил назад, сделал шаг, второй... Но вырваться из рук смерти и найти обратный путь из смерти в жизнь у него не хватило сил. И он умер.

 

9. Странное государство

В одном государстве стали происходить странные вещи: каждый день выходил новый закон.

Народ путался, не знал, что думать: всю жизнь жили по одним законам, потом издали новые, оказались нехороши – заменили другими; только вчера вышли строгие указы, сегодня объявляют новые правила! Как же так? Кто еще вчера был прав, наутро шел в окружении стражников. Герои становились преступниками, уважаемые граждане – ворами.

Все всего боялись, не знали кому верить, куда идти – где лево, где право, и остановились.

Рассказывают: это государство разрушилось само собой.

Мудрецы учили: "Когда множатся законы, рушатся стены и плодятся преступники".

 

10. Девушка и жемчужное ожерелье

Девушке подарили жемчужное ожерелье. Посмотрела она на себя в зеркало и закружилась от радости.

Пошла она гулять в сад, зацепилась за ветку, и порвалась нить у ожерелья, жемчужины рассыпались по земле. Пришла она домой, глянулась в зеркало и схватилась за грудь. Она побежала в сад, отыскала там все жемчужины, очистила их от грязи, вдела в новую нить. 

Она надела ожерелье, подошла к зеркалу и не могла сойти с места, так оно стало ей дорого.

 

11. Болезнь переходного возраста

В одной семье родился сын. Мальчик рос смышленым и послушным, родители думали горя с ним не будет. Но сын вырос и помешался. Он белое принимал за черное, прямое за кривое, игру за великий труд. Родители терялись, о чем не заговорят с сыном: будь то радость или горе, польза или вред, уважение или насмешка – все у него выходило наоборот.

И сказала жена мужу: "Живем в глуши, ничего не знаем. Поезжай в столицу, там живут всезнающие люди. Спроси у них совета или лекарства".

Приехал отец в столицу. Пришел к знаменитому мудрецу и рассказал ему о своем горе. Тот выслушал его и сказал: "Посаженное дерево не сразу дает плоды. Саженец требует ухода, взрослое дерево плодоносит. Так и люди. Ребенка мы кормим и приговариваем: "Ешь кашу, вырастишь большим и сильным". Он ест и внимает. И истину, и любовь, и красоту он видит в том, что получает от мира. Зрелый человек плодоносит. И истина, и любовь, и красота для него в том, что он отдает миру. Немудрено, что, когда ваш сын вышел из круга бытия детства и вошел в круг бытия взрослой жизни, у него в голове смешались все понятия и он показался вам помешанным. Это обычная болезнь переходного возраста. И людей с такой болезнью множество. Мало кто это сознает, ибо болеют ею не один ваш сын, но и целые семьи, нации и даже государства. Нынче все путаются, где правда, а где ложь, никто толком не знает в чем польза, а в чем вред. Наше спасение лишь в том, что помешательство одного человека не сокрушит семью. Помешательство одной семьи не сокрушит нацию. Помешательство нации мало, чтобы сокрушить государство. А помешательство государства мало, чтобы сокрушить весь мир. А помешательство мира не сокрушит вселенную. Да и что может сокрушить вселенную?!

Вот тебе мой совет: не трать понапрасну денег и отправляйся поскорее домой. Сына же своего приставь к делу. Пусть он с тобой землю пашет и горшки лепит; а болезнь эта пройдет сама собой, она проходящая".

 

12. Земля сама правду скажет

У крестьянина было два сына. Перед смертью он позвал их и сказал: "Дети мои, дни мои сочтены и вот вам мой завет. Мы крестьяне – труженики земли и все наше богатство - наше поле. Храните поле пуще жизни, от тука земли наше обитание. Живите вместе, в братстве трудитесь и остальное приложится вам. От трудов берите столько, сколько надобно для жизни; излишек отвозите в город и будете жить безбедно. Обзаведетесь семьями, станет трудно ужиться в одном доме, пусть старший поможет младшему поставить собственный дом. Но никогда не делите землю. Земля неделима. Разделение приводит к ссорам, войнам и запустению.

Поле берет силу у земли. Половину его пашите, половину оставляйте под парами. Оно возьмет силу у земли и на следующий год вернет вам долг сторицей. Так жили отцы наши, так завещаю я жить и вам. И чтобы я знал, что вы не забыли свой долг перед отцами, поминайте меня: каждый год приносите мне на могилу горсть посевного зерна и горсть паровой земли".

После смерти отца братья зажили по его завету. Половину поля они отвели под пары, половину пахали и сеяли. Старший брат отваливал, младший, еще отрок, подсоблял, и дело продвигалось. Осенью они собрали урожай. Было что в рот положить, был и излишек. Младший брат понес горсть посевного зерна и горсть паровой земли на могилу к отцу, старший повез зерно на продажу в город.

В городе старший брат увидел белокаменные дворцы, шумные базары, праздный народ и возвращался домой угрюмый. Не радовал его набитый кошель и накупленные подарки. После городской жизни отцовский дом казался жалкой халупой, а собственная жизнь мышиной возней. "Лучше бы не ездил и глаза бы не видели, – думал он. – Одна заноза от этих соблазнов". По дороге он остановился на вершине холма. С высоты он обозрел бескрайнею землю, свое поле, далекий лес, блестящую речку, вдохнул всей грудью и повеселел. "Земля есть, силы есть, деньги будут!" И загорелся он разбогатеть, выстроить себе в городе дворец, купить золотой кафтан и зажить по княжески.

И он взялся за дело. И не было у него желания сильней, чем землю пахать в поте лица своего. На следующий год, когда они закончили жатву, старший брат сказал младшему: "Я решил построить в городе дом и переехать туда. Давай честно разделим урожай. Я сильнее тебя и сработал больше, мне полагается большая доля". Младший не спорил. Он только сказал: "Мне много не надо. Когда вырасту, я верну долг". "Кто тебя знает, может ты вырастишь лентяем",– ответил старший.

Старший брат оставил зерно на посев и на пропитание, а остальное продал в городе. Купил там на горе участок земли и заложил фундамент. Он уже видел очертания своего дома и перестал спать спокойно. "Построю дворец с колоннами; нет, лучше выстрою замок с башнями, как у князя; нет, сделаю с колоннами, башнями, садом, фонтанами – у самого царя не будет такого!" Ночью он ворочался, как таракан на жару; его жгли думы: где раздобыть денег на затеваемое строительство. И он придумал: если распахать все поле вместе с парами и засеять всю землю, то и урожай будет в двое больше! Он сказал об этом младшему брату. Младший возразил: "Отец так не велел". "Тогда, давай разделим землю, – вспылил старший. – Моя доля, что хочу, то и делаю! Ты же век живи в этой халупе; рой землю, как крот. Дом отца я оставлю тебе, поэтому возьму себе большую долю". Младший смолчал.

Они разделили землю. Младшему достался кусок больше подходящий для огорода. "Ты сам говорил: тебе много не надо", – сказал старший и забрал себе всю волю.

Младший поделил свой клочок на две части. Одну отвел под пары, другую засеял. Старший брат распахал всю землю без остатка и осенью собрал урожай в двое против прежнего. В начале он выручил большие деньги, потом горожане запаслись и цена на хлеб упала. Денег все таки было много, он нанял в городе работников, и стройка закипела. На высоком холме поднимались белокаменные стены. Строительство разворачивалось не на шутку и требовало его участия. В следующую посевную он нанял батраков.

Младший, как велел отец, засевал половину поля бывшую под парами. Старший смеялся над ним и глупостью отцов и повелел батракам вспахать и засеять всю землю. Осенью старший приехал за урожаем и остановился, как орел с подбитыми крыльями. У младшего пшеница стояла стеной, пять горстей и сноп; его же поле было с плешинами, пшеница редка и не колосиста. Старший разгневался и разогнал батраков. Он пришел к младшему брату. "Виноват я, брат. Прав был отец, нельзя нам разделяться. Эти лентяи, беспорточные, загубят землю, – говорил он. – Брат, ты бы знал какой я дворец строю, ты бы меня не осудил. Что нам отцовская халупа и работа в грязь. Мы с тобой из грязи в князи. Давай договоримся. Ты вырос и можешь один обрабатывать землю. Я отдаю тебе свою долю и переезжаю в город, займусь торговлей, начну свое дело. Ты поможешь мне достроить дом и будешь хозяином всего отцовского поля". Младший не возражал. Старший стал забирать зерно.

"Ты хоть на посев оставь. Поле словами не засеешь," – говорил младший.

"Не прибедняйся. Хватит, хватит тебе", – отвечал старший брат и потирал руки.

Весной, еще не сошел снег и поле было похоже на пятнистую корову, приехал из города старший брат. "Пора, брат, пора. Раньше посеешь, раньше пожнешь. Деньги нужны. И слушай меня. Сей в грязь, будешь князь. Паши все поле. Если уродит, денег хватит. Мне не много осталось. Поднатужься брат. Не серчай. Выстрою дворец, заберу тебя к себе. Будешь, как сыр в масле, кататься".

"Земля не поспела".

"Давай, брат, не ленись!"

Под бдительным оком старшего брата младший взялся за гуж. Он пахал, старший руками махал. Плуг отваливал землю и блестел, как отточенный нож. Дел было пропасть, он выбивался из сил. Иногда приезжал в карете старший брат и покрикивал, как погонщик: "Давай! Давай, братец! Осенью приедешь в город, увидишь рай!"

Осенью младший брат жал хлеб и плакал. Пшеница была редка и не колосиста, зерно мелко и мягко. Старший остался недоволен.

"Ты, что же это брат поленился. У меня с тобой договор. Я тебе отдал свою землю. А ты ничего не собрал. Иль припрятал? Что глаза потупил? Да на этот хлеб и сотню кирпичей не купишь!"

Он оставил брату на семена и уехал в город.

Младший взял горсть зерна и пошел на могилу к отцу.

"Что мне делать, тятя?" Но молчал могильный холм. Сын обнял могилу и зарыдал, и обессиленный забылся. И явился ему во сне отец. Был он молод и ликом светел. "Что случилось, сынок? Почему не принес паровой земли?" – спросил он. И повинился сын отцу. Отец выслушал его, покатал на ладони хлебные зерна, сказал: "Мельчает зернышко от неправедных трудов. У деда моего попадалось с голубиное яйцо". Он погладил сына по голове и сказал: "Не печалься, Ваня, – это дело бабье. Вот, тебе мой совет: слушай брата; худо разделить поле, дурно, не беречь землю; пуще же всего не знать родства и поднять руку на брата. Тебе его не остановить. Земля ему сама правду скажет".

И опять пришла весна. И опять младший перетягивал живот и впрягался, как вол, в работу, с утра до ночи не уходил с поля. И опять земля родила бедно.

Старший приезжал в карете, слуги отворяли дверцы, он в золоченом кафтане подходил к краю поля. "Фу, пока доберешься до тебя, все кишки вытрясешь, – ворчал он. – Э, брат, да ты ленив от природы. Я вот тебе заморские туфли привез". "Куда в них по грязи?"

"Ну поставь, вместо иконы. Полюбуйся хоть. Поглядишь, какая ждет тебя райская жизнь".

Младший ставил блестящие, легкие, как перышки, туфли в красный угол, потуже затягивал кушаком впалый живот и спрашивал: "Долго еще?"

"Э, брат, да ты меня поторапливать начал. Ты бы знал городские расходы. На тот хлеб, что ты растишь, еле свожу концы с концами. Да и хлеб нынче не в цене, всем подавай апельсины. А напасти? Ты ж ничего не знаешь, живешь тут в глуши, на просторе, как куркуль: а у меня – то наводнение, то землетрясение, то пожар был. Флигель сгорел, пришлось отстраивать. А я хотел было тебя там поселить. Потерпи, братец, скоро. Грузи мешки".

Младший грузил. "И это все?" – удивлялся старший'. Тот не поднимал головы.

И так проходил год за годом. И каждую осень поле давало меньше и меньше. Земля оскудела и стала худой, как живот пахаря. Младший спрашивал: "Скоро ли?" "Да, ты, видно ленишься. От тебя брат зависит. Не хочешь сам в раю жить. Над тобой тут надсмотрщиков ставить надо", – отчитывал его старший брат. Он забирал зерно и уезжал в город. Там ему жилось тоже нелегко. Он давно обманывал брата. Дело свое он затеял не по карману. Слишком велики планы были его. Денег не хватало. И он продолжал строить свой храм только на словах. Стены без крыши быстро разрушались. С досады он вел разгульную жизнь. И жизнь эта требовала средств. Он стал нечист на руку. "Чем деньги зарабатывать, буду их печатать". И однажды попался на этом. Состоялся суд народа. И на площади, принародно сняли с него золотой кафтан и выпороли.

И пришлось ему возвращаться в отцовский дом и кланяться младшему брату. "Вот что, брат. Давай жить, как отец велел. Много мы хитрили, да землю не обманешь, одна она – кормилица".

И взялись они землю пахать по отцовскому завету. И восстановили они плодородие земли. И хлебом с их поля и поныне кормятся они сами и горожане всей земли.

 

13. Тараканчик

В одну страну прибыло посольство соседней державы. Во дворце был устроен торжественный прием.

"Мы желаем жить с Вами в мире и дружбе. Давайте торговать, а не воевать". Слышал посол со всех сторон. "Я прибыл к Вам с миссией мира и добра", – отвечал он.

За обедом подавали изысканные яства. От запахов и вида их у присутствующих блестели глаза и лица расплывались в улыбках. Когда посол тронул поданное ему кушанье, он под листом салата увидел маленького тараканчика – тот смотрел на него и шевелил усиками. Посол поскорее прикрыл его и отказался от блюда. Ему предлагали другие кушанья. Он с улыбкой благодарил и отказывался. "Я вегетарианец", – говорил он. И ел одни с детства знакомые ему яблоки и то, прежде, чем, укусить, любовался каждым по несколько раз.

Все решили, что он имеет предубеждение против хозяев и боится, что его отравят. Чтобы умилостивить гостя, ему преподнесли дорогие подарки. Посол прижимал руки к груди, благодарил, но не дотрагивался до них.

Когда посол возвратился в свою страну, он предстал перед государем для отчета. Слуги внесли бесчисленные подарки и сложили их в большую гору. "Какое великолепие! Невиданные дары! Во истину они хотят с нами мира!" – восклицали придворные.

"Что скажет посол?" – спросил государь.

Посол смотрел на вершину горы даров, где сиял бесценный рубин, и ему мерещился вместо сверкающего огнем камня шевелящий усами тараканчик.

"Почему молчит посол?"

"Они коварны, государь", – сказал посол.

"Коварны?! Отошлите им дары обратно. Закройте границы. Будем готовы ко всяким неожиданностям", – приказал царь.

Кто бы мог подумать, что маленький тараканчик может стать причиной вражды между государствами.

 

14. Крестьянин и мышь

У одного крестьянина уродила пшеница. Он готовился к жатве, и с лица его не сходила улыбка. Зерно дозревало в поле. Но повадилась на его поле ходить мышь. Она подъедала колоски и лакомилась зерном.

– Ах ты ж проклятая! – негодовал крестьянин. Днем он ходил вокруг поля и мяукал. Ночью разводил костры и отпугивал мышь огнем. Однажды ночью он пригрелся у костра и уснул. Когда же проснулся, все небо было охвачено заревом и ветер, как морские волны, разгонял пламя по полю. На утро на нем не осталось даже пепла.

 

15. Царь, жалеющий мудрецов

Царь послал двум мудрецам мешок денег. " Нищенствуют, ни дома, ни семьи, жалко на них смотреть", – сказал он.

Вечером слуга вернулся с тем же полным мешком.

"В чем дело ?"

"Они весь день спорили кому взять свою долю вторым и не притронулись к деньгам".

На следующий день царь послал мудрецам два мешка денег: каждому по мешку.

Вечером слуга вернулся пустой.

"Они взяли деньги и на что их потратили?", – спросил царь.

"Мудрецы взяли деньги и бросили их в море", – ответил слуга.

"Что они сказали при этом?"

"Пусть блеск золота не ослепляет нас и не мешает видеть жизнь такой, какая она есть".

 

16. Учитесь владеть собой

Мудрец учил учеников: "Лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им. Многие мнят себя господами, но на деле  они рабы своих желаний.

Как существуют телесные немощи: язвы, подагры или воспаление суставов, так существуют душевные: тщеславие, властолюбие, гордыня.

Чтобы овладеть мудростью, прежде научитесь владеть собой. Мудрец не гоняется за орехами, но, если он найдет его на дороге, он возможно нагнется и поднимет его."

Для воспитания власти над собой мудрец водил учеников к гетерам. Тому, кто входил в их дом и краснел, он говорил: " Не позорно войти, позорно не найти сил, чтобы выйти". И только тех из них, про которых гетера говорила: "Я лежала с истуканом", – он оставлял в своих учениках и учил мудрости.

"Постоянно упражняйте себя, – повторял он. Есть два рода упражнений: одни – для души, другие – для тела, одно без другого несовершенно. Никакой успех в жизни не возможен без упражнения. Само презрение к наслаждению становится высшим наслаждением".

 

17. Из пушек по воробьям



Крестьяне пришли с жалобой к царю.

– Повелитель ,на наши поля напали воробьи. Они выклевывают зерна и травят хлеб. Если их не остановить, будет нечем кормить страну. Царь позвал главнокомандующего.

– Защити мой народ от нашествия.

– Слушаюсь и повинуюсь, – сказал полководец и двинул армию в деревню. Народ встречал воинов, как освободителей. Поля были окружены.

– Сдавайтесь! – крикнул полководец.

Воробьи перелетали с колоса на колос и воспринимали его голос, как шум ветра.

– Вперед! – скомандовал полководец.

Крестьяне схватились за головы и попадали под ноги воинов.

– Что делаете? Топчите хлеб!

– Стоять – разлетелась команда. Армия вооруженная саблями, ружьями, пушками остановилась. Никто не знал, что делать. Впереди, как море, раскачивалась пшеница, а воробьи, как рыбы, попрятались в глубине.

Главнокомандующий рассвирепел.

– Из пушек, по воробьям, пли! – скомандовал он.

Грохот орудий напугал воробьев. Они взвились тучей и улетели. Но от пламени пушек загорелась пшеница и выгорел весь хлеб.

 

18. Храни знания в своей душе

Ученик пожаловался мудрецу: "Учитель, я потерял записи и не могу повторять знания". "Надо было хранить их в своей душе", – сказал мудрец.

Он привел ученика на рынок. Он показывал ему попугаев, ослов, плененных рабов и говорил: "Не обременяй свою голову звуками и словами, не думай, что это сваренное и приготовленное угощение – осталось рот раскрыть и ты насытишься; так живут попугаи болтливые и ослы бессловесные, их удел – повиновение хозяину. Ты будь человеком: не уподобляйся овце бредущей вместе со стадом; не иди туда, куда все идут, а иди туда, куда надлежит идти; старайся сам готовить себе еду и во всем находить свой путь, и тогда будет без разницы кто ты – раб или царь, ты всегда будешь самим собою.

И не зевай, не будь соней, постоянно бодрствуй. Если ты соня, то ты слеп и нем; бодрствующий видит все и говорит всему, что оно такое. А это и есть разум и власть над миром".

 

19. Счастье Креза

В древнем мире не было человека богаче Креза, царя Лидии.

Жизнь Креза была обставлена такой роскошью, какая не может даже присниться простому смертному. Его столицу – Сарды украшали дворцы и храмы, и купола их возвышались, как горные вершины. Тысячи слуг и телохранителей исполняли его желания; воины охраняли кладовые с сокровищами; бесчисленные залы его дворцов были заполнены драгоценностями, всякими штучками, удивительными тканями и украшениями, а благовония от мазей, которыми слуги умасливали тело царя, возносили его на самую вершину блаженства.

Крез кичился своим богатством. Торжественные приемы он обставлял с невиданной пышностью и по глазам гостей со злорадством видел, как они завидуют ему. Он любил повторять: "Нет человека счастливее меня".

Прослышал Крез, что есть греческие мудрецы презирающие богатство. "Да бывают ли они счастливы?! – воскликнул он. – Им поди и одеть нечего!" И он направил слуг в Грецию к знаменитому Солону.

Солон откликнулся на просьбу Креза и прибыл в Сарды. Он думал, что его, как Афинского законодателя, пригласили по важному делу.

Солона ввели во дворец царя. Он проходил одну залу за другой. Каждая была заполнена важно расхаживающими придворными и каждого он готов был принять за Креза. Но слуги вели его дальше и дальше, открывались новые и новые двери и за каждыми он видел все большее и большее великолепие. Наконец, его ввели в помещение больше похожее на обитель богов, в центре которого, как на Олимпе, находилось что–то пестрое, пышное и неповоротливое.

Это был царь Крез. Крез восседал на троне; на нем был поражающий воображение наряд состоящий из цветных одежд, перьев, сверкающих изумрудов и золота.

Солон подошел и приветствовал царя. Крез провел рукой по своему наряду и спросил: "Гость из Афин, видел ли ты что-нибудь прекраснее?"

Солон одетый в простой хитон ответил: "Видел я петухов и павлинов: их убранство дано им природой и прекрасней в тысячу раз".

Крез расплылся в улыбке. Он велел слугам повести Солона и показать ему царские покои, купальни, сады, открыть все сокровищницы.

Когда Солон все осмотрел и его опять привели к Крезу, Крез сказал: "Воистину я собрал все богатства земли, все ее сокровища. А теперь я приглашаю тебя за обеденный стол отведать всевозможные лакомства и яства. Ни в чем нет у меня недостатка, и богатство мое не расточится до конца моих дней".

За столом Солон ел только хлеб, оливки и пил воду. "Я больше привык к простой пище", – объяснял он. Крез смотрел на Солона с жалостью. После обеда Крез сказал: "Солон, я много слышал о твоей мудрости. Ты видел много стран. Я хочу спросить тебя: встречал ли ты человека счастливее меня?"

"Это мой согражданин Телл, – ответил Солон. – Телл прощал беднякам их долги. Он стремился к справедливости, не менял доблесть на мешок денег, не потакал ленности, первым пошел сражаться за свободу Афин и погиб со славою".

Крезу Солон казался чудаком. Но он все–таки спросил: "Кто же самый счастливый после этого Телла?"

"Клеобис и Битон", – сказал Солон. Крез прищуренными глазами смотрел на Солона и ждал, когда он закончит говорить. "Клеобис и Битон, рассказывал Солон, – два брата. Они любили свою мать. Отец их погиб в битве за Саланин, мать их вырастила одна с большими лишениями. Однажды, когда волы долго не приходили с пастбища, братья сами впряглись в повозку и бегом повезли мать в храм Геры. Она была жрицей, и медлить было больше нельзя. Все граждане приветствовали ее по дороге, называли счастливой; и она радовалась. А братья принесли жертву богам, напились воды, но на следующий день уже не встали; их нашли мертвыми. Они стяжали славу и без боли и печали узрели смерть.

"Ты хвалишь мертвых. А меня, – воскликнул Крез с гневом, – ты не ставишь совсем в число людей счастливых?!"

Солон не хотел раздражать больше царя и сказал: "Царь Лидийский! Нам, эллинам, бог дал способность соблюдать во всем меру. Вследствие чувства меры и ум нам свойственен робкий, по-видимому простонародный, а не царский, блестящий. Такой ум видит, что в жизни всегда бывают превратности судьбы. Поэтому он не позволяет нам гордиться счастьем данной минуты, пока не пришло время, когда оно может перемениться. Счастье чревато несчастьем. Кому бог пошлет благоденствие до конца жизни, того можно считать счастливым. А называть человека счастливым, когда он еще подвержен опасностям, – это все равно, что провозглашать победителем атлета не окончившего состязание".

После этих слов Крез поднялся с трона и приказал проводить Солона на корабль и отвезти его на родину.

Богатства Креза многим не давали покоя. Пошел на него войной персидский царь Кир. В жестокой битве Крез потерпел поражение, столица его была разрушена, сокровища захвачены, сам он был пленен, и ему предстояла страшная казнь – сожжение на костре.

Был приготовлен костер. Все персы, и сам царь Кир в золотых доспехах пришел на это зрелище. Креза возвели на костер и стали привязывать руки к столбу. И тогда Крез, на сколько у него хватило голоса, трижды прокричал: "О Солон!" Кир удивился и послал спросить: "Кто это – Солон – бог или человек, и почему он взывает к нему?"

И Крез рассказал: "Когда я был на вершине могущества и славы, я пригласил к себе Солона, эллинского мудреца. Я говорил ему: "Нет человека счастливее меня. Ни в чем нет у меня недостатка, и богатство мое не расточится до конца моих дней". Так вот Солон предугадал то, что со мной теперь случилось. Он говорил: "Жизнь переменчива и полна неожиданностей. Нельзя кичиться счастьем в начале ее, не предвидя ее конца. О, Солон, как ты был прав!"

Этот ответ передали Киру. Кир изумился и задумался: "Вот, я богат, как Крез. Я счастлив и удачлив. А что судьба готовит мне в замен?"

Кир приказал сохранить Крезу жизнь. Он дал ему свободу и достойное существование. Сам же Кир вразумился не надолго. Он вновь начал завоевательские походы и погиб в битве. А несчастный Крез даже пережил своего счастливого завоевателя.

 

20. Царь возгордился

Молодой царь возгордился. И придворные так славили царя, так низко кланялись ему, что он воистину уверовал, что он велик, справедлив и не подвержен ложным мнениям.

И жил в его стране один мудрый старик. Прослышал он о славе молодого царя и сказал: "Это добром не кончится. Даже богу, отцу нашему, присущи сомнения, на то и существует божий суд". Он пошел к царю.

"Что тебя привело старик?"

"Слава о справедливости повелителя заполнила землю. Народ боготворит царя и говорит, что ему открыты все тайны мира. Повелитель, позволь мне пожить при дворе и лицезреть государя не подверженному ложному мнению. Или это только слухи?"

Царь улыбнулся и разрешил старцу остаться.

Старик поселился в царском саду и помогал садоводу ухаживать за деревьями. Каждый день садовод поставлял на царский стол корзину фруктов. У садовода был брат близнец, они часто навещали друг друга.

Однажды на званном обеде царь вонзил зубы в яблоко и побагровел от ярости. Краснобокое яблоко оказалось восковое. Посланная стража схватила шедшего в гости близнеца брата садовода и бросила его к ногам царя.

"Как, ты, посмел подшутить надо мною?!" – кричал царь и топал ногами.

Тот от страха не мог вымолвить и слова.

"Киньте его в ступу и толките железными пестами!"

"Повелитель! Он не виновен, – вступился за него старик. – Это я подменил яблоко".

Все приближенные царя встали.

Старик говорил: "Государь обманулся трижды. Первый раз -повелитель принял ложное яблоко за истинное. Второй раз – повелитель принял близнеца брата за садовода и в третий раз, когда вынес несправедливое решение".

"Старик, ты, пренебрег моим гостеприимством! Бросьте его тоже в ступу!"

Слуги заработали пестами.

"Толки, толки шкуру. Мою душу не истолочь! Повелитель, я знаю путь к справедливости!"

Царь поднял руку. Старика вытащили.

"Говори".

"Надо признать ошибку. Тогда повелитель избавится от ложного мнения и восстановит справедливость. Ибо мудрость не в том, чтобы не ошибаться, а в том, чтобы при совершении ошибки, признать ее, понять ее причину и вовремя ее исправить. Только так может утверждаться истина и торжествовать справедливость".

Царь задумался. "Старик прав", – сказал он. Царь удалил от себя льстецов–приближенных и сделал старика своим советником.

 

21. Прежде, чем властвовать, научись повиноваться

Юноша пришел к мудрецу. "Я хочу научиться философии, чтобы уметь повелевать людьми".

Мудрец взял его в ученики. Он дал ему рыбу и велел носить ее с собой. В начале они пошли на рынок. Юноше хотелось то того, то другого. Но мудрец проходил мимо и говорил: "Сколько же вещей, сколько вещей, без которых можно жить". Когда они ходили по городу, народ спрашивал: "Зачем юноша носит рыбу" и посмеивался над ним. До вечера юноша не выдержал, он бросил рыбу и ушел. "Прежде, чем властвовать, научись повиноваться", – сказал ему вслед мудрец.

 

22. Бедный и богатый

Случилось землетрясение. Зашатались стены, посыпался потолок. Бедный схватился за голову и выскочил из дома. Богатый схватился за голову, да вспомнил о золоте. Пока доставал свое добро, тряхнуло второй раз – рухнули стены, упал потолок, и завалило богача на смерть.

 

23. Царь и кровь

Один царь возомнил себя повелителем вселенной. Он считал себя не сыном человеков, а сыном богов, и думал, что ждет его вечная слава и бессмертие.

В бою он бесстрашно бросался на врагов, никого не щадил, и была для него кровь людская, что вода речная; ему покорялись все страны.

Однажды царь охотился на львов. В схватке он повредил руку. Из раны полилась алая жидкость. И увидел царь, что это не небесная влага, а кровь человеков. И кровь его была похожа на кровь шедшую из пасти убитого им льва.

Царь задумался. И с этого случая он больше не поднимал свой меч на людей и заключил мир со всеми народами.

 

24. Неделание приносит пользу

Жители одного царства подносили своему государю птиц в клетках, за что тот их щедро одаривал.

"Зачем, повелитель, это делает?" – спросил его гостивший у него мудрец.

"В день независимости я отпускаю птиц на волю, и проявляю этим милосердие и утверждаю свободу".

"Милосердие и свобода существует только в глазах государя – в действительности, все иначе, – сказал мудрец. – Многие пользуются Вашей слабостью. Они забросили дела, ловят птиц, безжалостно их уничтожают, загоняют в клетки; не стало птиц – в полях гибнет урожай, народ пухнет от голода и в кабале у ростовщиков". "Не лучше ли запретить ловить птиц, – предложил он. – Тогда ловцы займутся делом, птицы уничтожат гусениц, народ будет сытым и оценит Ваше милосердие и свободу".

"Воистину ты прав!" – согласился царь. "Удивительно – порой неделание приносит великую пользу!"

 

25. Человек, ищущий эликсир бессмертия



Некий человек искал эликсир жизни. Не мог примериться, что вот он живет и умереть должен!

В каких только землях он не был! Однажды на постоялом дворе он услышал разговор старателей. Они говорили о каком–то веществе. Один называл его желтым, другой – блестящим, третий – ценным, четвертый – всемогущим, пятый – вечным, шестой – любимым, седьмой – прекрасным.

"Как же так, – подумал человек, – я один живу и ничего не знаю о блестящем, желтом, ценном, вечном и любимом?"

"А бессмертие оно дает?" – вступил он в разговор, когда искатели собрались в дорогу.

"Нет, бессмертия на него не купишь".

"Тогда мне с вами не по пути",– сказал человек и пошел другую сторону.

 

26. Человек, спрашивающий у ворона эликсир бессмертия

Человек всю жизнь искал эликсир бессмертия. В старости он отчаялся и обратился к ворону: "Скажи, ворон, где добываешь ты лекарство, чтобы оставаться черноголовым? Моя голова давно бела, а нужного лекарства я не нахожу".

 

27. Крез и эллинские мудрецы

Великий царь Крез приказал изготовить кубок и написать на нем "мудрейшему". Когда мастера исполнили заказ, он отослал золотой кубок с бесценными украшениями эллинским мудрецам.

При стечении народа Милета кубок поднесли Фалесу. "Много мудрых", – сказал он и послал кубок другому мудрецу, тот третьему. Кубок обошел всех и вернулся к Фалесу. "Я не собираю сокровищ, которые поедает моль и крадут разбойники. Утопите кубок в море, ибо быть за него борьбе!"

"В вере и богатстве счастье народа!" – закричали жители Милета. Они установили кубок в своем храме. И стал храм молитв храмом сокровищ.

Прослышали соседние государства о богатстве Милета и пошли на него войной. Только отобьются Милетцы с одной стороны, как беда спешит с другой. Много народу пало. И прокляли золотой кубок матери и жены погибших воинов, они забрали его из храма и принесли к Фалесу.

"Мудрейший, скажи, что нам делать?"

"Одно время мудро – оно раскрывает все тайны, – сказал Фалес. – Начало всех начал вода. Океан неисчерпаем. Он омывает все земли. И что ему принадлежит, принадлежит всем и никому, и нет из–за этого борьбы. Утопите кубок в море".

Послушался народ мудреца. Жители Милета утопили бесценную чашу в морской бездне и на долгие годы воцарился мир на их земле.

Но и до наших дней дожили чудаки, которые пытаются вычерпать воду из моря, чтобы завладеть сокровищем Креза.

 

28. Воскресители льва (Индийская притча)

У отца было четыре сына. Когда они выросли, они попросили отца отпустить их в дальние края учиться.

"Человек без знаний подобен пустоте", – сказал отец. "Знания приносят много блага, но приносят и зло, – наставлял он их. – Мудрость в том, чтобы знать то, что нужно знать и не знать то, что не нужно знать, чтобы не делать того, чего не надо делать".

В начале братья шли из дома вместе. На развилке они остановились, договорились встретиться через семь лет и разошлись в разные страны.

Прошло семь лет. Братья собрались в условленном месте и возвращались домой. Когда они шли лесом, на пути им попались кости какого–то животного. Один из братьев взял кости в руки. "Это кости льва". И он выложил из них скелет льва. "Этот лев был большим и сильным", – сказал второй, и он покрыл кости плотью мышц, крови и слизи. "Лев был гордым и красивым", – сказал третий, и он сотворил плоти глаза и облек тело в шкуру с густой гривой.

Они посмотрели на четвертого. "Брат, покажи и ты силу своего знания". Четвертый – оживил льва. Лев ожил, бросился на братьев и растерзал их. Так сыновья не исполнили наставлений отца, и глупость одного из них погубила их всех.

 

29. Паршивая овечка

Был пастух. И было у него сто овец. И была среди ста овец одна овечка, доставлявшая ему много хлопот. "Паршивица!" – кричал на нее пастух. – Чтобы тебя волки съели! Чтобы сорвалась ты в пропасть!"

Однажды погнал пастух свое стадо высоко в горы. И весело бежали овцы туда, где трава была сочнее и слаще. Одна эта овечка отбилась от стада, пошла по краю обрыва и сорвалась в пропасть. "О, горе!" – воскликнул пастух. Он оставил свое стадо, спустился на дно пропасти, нашел там побитую овечку, прижал ее к груди и вынес на поверхность.

И была эта паршивая, побитая овечка дороже ему девяносто девяти сытых и послушных овец.

 

30. Яблоко раздора

Жили муж и жена. Был у них сад. В саду росла яблоня. Каждый год на ее ветвях рождалось два чудесных яблока. Один плод доставался мужу и один жене. В засушливый год яблоня родила одно яблоко. Когда плод созрел, его сорвали и стали делить.

"Это яблоко принадлежит мне, – сказал муж. – Я яблоню посадил".

"Так не пойдет, – возразила жена. – Я эту яблоню поливала и яблоко принадлежит мне".

Муж не стал спорить с женой. Спорить с ней – что воду в ступе толочь. Он предложил: "Не будем ругаться, лучше помолчим. Кто из нас первым заговорит – останется без яблока". Жена согласилась.

Они положили яблоко в коробку. Коробку спрятали в сундук. Сундук закрыли на замок. Ключ повесили на видном месте.

День живут – молчат, за ключом на стене следят. Раньше все дела они делали сообща и легко им жилось. Теперь, без сговора у них ничего не ладилось. Муж перестал обрабатывать землю и приносить плоды жене. Жена перестала содержать дом и ухаживать замужем. Кончились все припасы. Они не выходили из дома. От голода слабели и не вставали с постели. Пришли к ним соседи. Пробовали с ними говорить – молчат. Толкают, щипают – молчат! Собрался народ, и решили миром похоронить их. Отнесли на кладбище. По обычаю первого в могилу начали опускать мужа. "Ай, я, я!" – закричал он. "Мое, мое яблоко!" – прохрипела жена и поднялась из гроба. Народ в страхе разбежался.

Когда они пришли домой, жена отперла сундук, достала коробку и открыла ее. Но от долгого времени яблоко почернело и сгнило, и нельзя его было есть.

 

31. Пёс и цепь

Принесли люди в дом щенка: смешного, мордастого. Он тыкался в блюдце с молоком и ползал на брюхе.

Спустя неделю он поднялся на лапы, завилял хвостом и затявкал. Все с ним забавлялись. Он бегал на воле и радовался жизни.

Когда щенок подрос и научился кусаться, его посадили на цепь. И сказали ему: "Служи нам. Ты – пес, и служба твоя в том, чтобы охранять дом. А чтобы ты не убегал со службы, мы привязали тебя".

Пес сидел на цепи и глядел на дорогу. Мимо проходили люди и пробегали собаки. Ему казалось, что все они живут настоящей вольной жизнью и служат настоящую большую службу, и только он один сидит и ничего не делает. От стыда он вскакивал и скулил. И часто, для вида, что тоже службу служит, лаял на прохожих.

Пес рвался на волю и, когда вырос, оборвал цепь. Перед ним открылись многочисленные дороги нового для него мира, и он побежал по ним в поисках своего дела в нем.

Люди пугались его. "Не подходи, укусит, – говорили они. – Видите у него на шее цепь болтается. Гоните эту собаку прочь!"

Пес не трогал людей, но и не знал как к ним подступиться, чтобы послужив им, обрести в них друзей. Он был свободен и был очень одинок. Когда же он приходил к своим собратьям, те сидели на цепях, принимали его за врага и гавкали на него.

Встречал пес и свободных собак. Одни из них были старые, грязные, никому не нужные, с унылым видом бродившие по городу. И пес чувствовал, что не для того он вырвался на волю, чтобы опуститься, как они. Другие собаки бегали стаями, обнюхивая друг друга. Хозяева отпускали их на ночь, к утру они возвращались по своим конурам. Эти смотрели на него недоверчиво: ночь коротка, им лишь бы порезвиться. Встречал пес и таких собак, которые с подлизывающимися мордами терлись о ноги смачно жующих людей в ожидании подачек. Пес глотал слюни и поскорее убегал от этого места, боясь унизиться из – за куска хлеба, который он хотел заработать честной службой.

Прошел день, второй, третий. Пес оголодал. Друзей не нашел. Никто его не понимал, он и сам засомневался в себе. Пробегал он как – то у ворот родного дома и забежал во двор. Обрадовались хозяева, приласкали, накормили. А он в миг, забыв обо всем, сам терся своей головой о их ноги, лизал им руки и радостно мел хвостом, видя как ему несут полную миску супа. Хозяева гладили его и говорили: "Дурачок, ты наш, где бегал, что искал? Ребра повылазили. Поешь, поешь, без нас пропадешь". "Ничего, с этой цепи ты теперь не убежишь", – сказали они и посадили его на новую толстую тяжелую цепь.

Пес видел жизнь проходившую мимо него. Он рвался к ней, но, гремя железом, натягивалась цепь и ошейник перехватывал горло. Пес затихал. Прохожие останавливались и говорили: "И что он гавкает, хрипит, душится? Видно за то собаку кормят, что она на людей бросается".

Порой пса отпускали побегать во дворе. Первый раз он попробовал побеситься и вытоптал огород. Его побили за это. Поэтому он ученый ходит по дорожкам, подходит к воротам и глядит сквозь решетки забора на прохожих. Если дверь не заперта, он выходит на дорогу и долго стоит, молчит, пока хозяева не позовут его на место.

А куда бежать? К кому? К чему? Все равно все на цепях. От цепи не убежишь. Он так и умер на цепи.

 

32. Блудный сын

У отца было два сына. Старший сын был работящий и во всем следовал указаниям отца; младший – вырос избалованным шалопаем. "И в кого он уродился!?" – сокрушался отец.

Надоело младшему сыну слушать нравоучения отца. "Что вы меня учите и учите – сказал он. – Дайте мне причитающуюся часть наследства. Я буду жить своим умом, и еще посмотрим чей дом будет богаче и краше".

Отец исполнил желание сына. Сын завел свой дом и начал свое дело. Но вскоре окруженный многочисленными друзьями и соблазнительными танцовщицами он закружился в карусели веселой жизни, и смог остановиться только тогда, когда промотал все свое состояние. В тот же день он стал одиноким и никому не нужным. Он не спал ночь, под утро собрал вещи и покинул родину. И долгие годы никто не слышал о нем.

Между тем хозяйство, ведомое его отцом и трудолюбием брата, процветало. Дом богател и отстраивался. Однажды какой–то оборванец с сумой за плечами вошел в этот дом и пал перед хозяином на колени. Хозяин – подслеповатый старик подошел и ощупал лицо пришельца. "Мой, мой блудный сын", – прошептал он. Он вышел во двор и позвал старшего сына.

"Режь овец, готовь столы. Будет пир!" – велел он.

Тот обиделся. "Я всю жизнь работаю на тебя. Ради меня ты не пожертвовал даже худой овечки. За что этому оборванцу почести героя?"

"Ты мой старший сын, – сказал отец, – знаешь, все мое – это твое. Знай еще: был у твоего отца бесценный камень – изумруд. Он излучал свет, озарявший мне путь жизни. Случилось, я потерял его. Я долгие годы искал его, страдал, мучился. К чему богатство, если душа не на месте? И вот он нашелся! Во истину, эта самая великая радость в моей жизни!"

 

33. Страшный суд - божий суд

Ученики спросили мудреца: "Учитель, когда свершится страшный суд?" Мудрец ответил: "Страшного суда нет, есть божий суд. И вершится он в каждое мгновение. У одних – в душе, теле; у других – в семье, народе; во всей природе нашей.

Ибо многие возомнили себя не детьми божьими, а господами земными. Они думают, что жизнь на земле может быть вечной. Они ищут не пути к богу, жизни вечной и единению семьи господней, а ищут пути господства и наслаждения, и завлекают на этот путь смерти неразумных сынов человеческих. Долго это продолжаться не может. Рано или поздно происходит разрыв, даже взрыв, землетрясение.

Никто не минует божьего суда. Это справедливо. Но страшно. Страшно - ибо можно потерять все человечество. Об этом сказано в одной священной книге:

"И придет время,

Когда сотрясется земля своим сотрясением,

И воскликнут люди: "Что с нею!?"

В тот день раскроет земля свои ноши

И покажет людям все их деяния.

И все, кто сделал на вес пылинку добра, увидят его.

И все, кто сделал на вес пылинку зла, увидят его.

Свершится божий суд".

 

34. Смелость сильнее страха (Как я научился плавать)

В детстве я сильно хотел научиться плавать. Я просил братьев: "Научите меня". Они показывали мне как гребсти руками и бить ногами. Я пробовал за ними ложиться на воду и камушком шел на дно. В ужасе выпрыгивал из воды, тёр глаза и отплевывался. Братья смеялись надо мною. А старший, Женя, говорил: "Давайте, раскачаем его и забросим, где с ручками, – сразу научится". "Мама!" – кричал я и убегал от воды подальше.

Жила наша семья в те годы на Северном Кавказе: сверкающие льдом и снегом горы, горячее южное солнце, шумящие водопады, голубые потоки, Кубань –река, бегущая на просторы степные. Хлебный, цветущий, благодатный край, – много там живет народу разного.

Как–то летом пошли ребята с улицы на Кубань. С братьями мать отпускала и меня. Отпросился пойти с нами Заур, мой сверстник. Заур – черкесс, я – русский. Никакой разницы между нами я не находил. Мальчишки мы были веселые, шустрые и загорелые. Единственно, я – русый, а он был черноволосый и сало не ел, да я в ту пору тоже из колбасы жиринки выковыривал. Мы с ним очень дружили, вместе в первый класс ходили.

Кубань – река горная. Жара держалась весь июль. Снега на горах много таяло. Разлилась Кубань. Вода шла бурная, мутная, несла коряги и целые деревья, в глубине валуны ворочала – на реке гул стоял.

Старшие погоняли в футбол, сплавали и сели в карты играть. А мы с Зауром нашли мелкую заводь, ныряли топориком, плескались да замки из песка строили.

Солнце палило нещадно. Картежникам лень вставать, послали нас воды принести. Заур подошел к бурлящей под берегом воде первым, нагнулся и стал фляжку набирать. А река берег подрыла, земля трещину дала, и вдруг расступилась и обрушилась. И Заур кувырнулся, под водой скрылся, он даже вскрикнуть не успел. От неожиданности и я оторопел. Стою, как истукан, – Заур ведь плавать тоже не умел. Стою, жду – вот он вынырнет, руку ему подам, сам к краю подходить боюсь. Жду его под собой. Гляжу – мамочки мои! как далеко его река протащила. Он только бедный выбарахтался наверх, хватил воздуха и опять скрылся. Одни ладошки из воды торчат. Несло Заура к повороту высокой кручи, где пенились буруны страшные.

"Спасите. Тонет, тонет!" – закричал я и побежал за помощью.

Ребята были в азарте, в фуражке горка мелочи. Они держали в руках карты и не слушали меня. "Теперь стук. Отойди, не мешайся. Кто тонет?" "Заур тонет! Он плавать не умеет", – говорил я и плакал.

"Ладно врать. Только что он здесь стоял". "Не верите? Не верите?! Тогда я сам!"

Откуда я духу набрался! С разбега – бултых в воду! Холодное, сильное течение подхватило меня. Вначале было легко. Я не думал как плыву, вода сама несла, ровно щепку. Я вытягивал шею, искал Заура, но волны били в лицо, заливали глаза. Вскоре я нахлебался, закашлялся, движения мои спутались и я стал тонуть. Тут под меня кто-то поднырнул и вытолкнул на воздух. "Держись! Держись! Куда гребешь! На бурунах пропадем!" – кричал не своим голосом, перекрикивая гул реки, мой старший брат и отталкивал меня от кручи. А впереди нас мелькали руки других ребят. Они гнались за Зауром. Его черная голова уже ныряла в бурунах.

Как они его нагнали, как спасли, я не видел. Меня самого брат еле вытащил на перекате из уносящего потока. На берегу он дал мне такую затрещину, что я взвыл. "Реви, реви. А, а, фу, отдышаться не могу, а если бы ты утонул?" Когда мы подошли, Заура уже откачали. Он сидел на траве и смотрел большими удивленными глазами на обступивших его людей, точно только проснулся.

"Ну ладно, – сказал Женя. – Главное живой. Идти можешь? Тогда пошли домой. Вместе, впереди идите и не шагу в сторону! То же мне, друзья – не разлей вода". Я взял Заура за руку и мы пошли. Позади нас слышался разговор. "Меньшой, братец ваш, герой. Если бы не он...".

«Этому герою мы еще дома всыпим, что он неделю на задницу не сядет". И опять я слева и справа получил по подзатыльнику. Пусть слезы и шли из моих глаз, больно мне не было. Я радовался: Заур не утонул, я плавать научился, было страшно, да смелость сильнее страха. А с Зауром мы еще крепче сдружились, нас часто называли: "Два друга – не разлей вода".

 

35. Тяжести мирские и тяжести духовные

Мудрец с учениками шли по городу. Во дворе одного дома они услышали стенания. Там оплакивали покойника. По бедности своей он соблазненный деньгами совершил тяжкий грех. Потом он покаялся в грехе, люди простили его, но он покончил жизнь самоубийством.

"В мирской жизни не так, как в духовной, – сказал мудрец. – Видишь небо, но ты не небо; видишь солнце, но ты не солнце; видишь дерево, но ты не дерево. В духовной – видишь себя – и сам ты в себе, творишь любовь – и в тебе любовь, вершишь грех – и в тебе грех.

И тяжести в мирской жизни не те, что в духовной. Ибо бревно, мешок можно нести самому, можно попросить и тебе подсобят, можно даже заставить делать это другого человека, а самому жить в облегчении. Тяжесть греховную человек носит сам в себе и ни на кого ее не переложишь.

 

36. Дар мудрецу

Некий человек пожелал отблагодарить мудреца и преподнес ему золотую чашу, но тот отказался.

"Это самое дорогое, что есть у меня".

"Для тебя драгоценна чаша, а мне дорого то, что я отказался", – сказал мудрец.

 

37. Богатей и бедный мужик

Жил – был богатей: на широком дворе, в каменном дворце от безделья изнывал, дурил – мутил, пиры катил, а все невесел был.

И жил – был бедный мужик: на пустом дворе, в деревянной избе горе мыкал, все дни вострил, в поле проводил, а все весел был.

Встретил как – то богатей бедного мужика и позавидовал ему. После кутежа у богатея на душе муторно, во рту горько, а бедный идет с поля, на плече косу несет и песню поет: "Слава боже, что в поле пригоже! Луга скосили, сено на гумно свозили. Будет корова сыта, даст нам молока".

Богатей спрашивает: "Скажи мне, бедный мужик, отчего ты в трудах гнешься, да весело живешь, а я богат, да ничему не рад?"

Бедный ответил: "Когда в поте выколотишь себе кусок хлеба, за обеденным столом этот кусок – праздничный пирог. А когда после трудов, спина распрямляется, в душе песня рождается, и чем было тяжелей, тем поется веселей".

 

38. Опасный совет

Вождь всех народов обратился к своему министру безопасности. "Сколько людей казнил, а в народе все нет настоящего трепета, все поползновения неповиновения. Как ты думаешь – в чем тут дело?"

"Мы казним действительных злодеев и преступников, – сказал министр, – а, когда казнят настоящих преступников, людям невинным нечего беспокоиться. Если, Повелитель, хочет, чтобы его подданные трепетали по настоящему, надо казнить время от времени кого – нибудь просто так, не разбирая – виновен он или нет. Вот тогда действительно задрожат!"

Через некоторое время вождь всех народов казнил самого министра безопасности.

 

39. Военные и забота о человеке

Главнокомандующий прибежал к царю.

– Повелитель, мы изобрели невиданное оружие! Оно без крови и боли убивает живое. Лучи его действуют, как яд. Все люди мертвы, а драгоценности, города, дома с пожитками остаются невредимыми.

– Великолепно! – сказал царь. – И как же военные назвали это оружие?

– Военные назвали его "гуманное".

– Что это означает?

– Это означает: забота о человеке.

 

40. Мудрец, правитель и управление государством

В некой стране было решено перестроить свою жизнь и составить новые законы для управления государством. Ученые исполнили заказ; проект закона был вынесен на всенародное обсуждение и народ его одобрил. Когда проект был подан на подпись главе государства, он ознакомил с ним своего мудрого советника. Тот также нашел, что проект хорош.

"Подписываю, и будем проводить закон в жизнь?", - осведомился правитель.

"Ни в коем случае", - сказал мудрец.

"Ты, же сам говоришь: проект - как симфония, напоминает всеобщую гармонию?"

"Чтобы симфония зазвучала, - разъяснил мудрец, - необходимы не только ноты, мастера с инструментами, но и дирижер. Поэтому же закону все хотят играть, но никто не берет на себя смелость быть дирижером. Такие законы звучат на бумаге, но не приемлемы в жизни. Без единого взмаха дирижерской палочки оркестр превратит всеобщую гармонию в разрушительную какофонию. Поэтому, пока не будет определена в государстве ответственность дирижера, нельзя приступать к исполнению этого закона".

 

41. Король-благодетель

Один король решил облагодетельствовать народ. Он отменил все подати с населения. Народ зажил сытой праздной жизнью, и здравицами встречал появление повелителя: "Да здравствует король – наш благодетель!"

Когда казна государства оскудела и припасы были проедены, народ пришел в возмущение: "Долой короля – этого благодетеля!" И сверг короля.

 

42. Представление мудреца

Один придворный представил мудреца главному министру. Когда мудрец удалился, придворный вошел к министру, чтобы узнать его мнение о мудреце.

"После того, что я услышал и увидел, ты уже кажешься мне ничтожным, как мышь или блоха, – сказал министр. – Сегодня же представлю его государю".

"А не кажется ли вам, что после того, как государь узнает мудреца, вы можете показаться ему такою же блохою?"

И министр отказался от своего намерения.

 

43. Дураки

Захотел дурак разбогатеть. "Хватит на печи лежать да семечки лузгать, – сказал он себе. – И я хочу красиво жить: шляпу куплю, автомобиль заведу, на актрисе женюсь и буду причесываться расческой".

Пошел он на рынок разузнать: какого товара не хватает. Ходит, смотрит: чего только нет – все есть! Сунул дурак палец в рот, глядит в небеса, не знает с чего дело начать. А в небе ветер гуляет, облака в тучи сгоняет.

И решил дурак поймать ветер. "Споймаю ветер, снесу на рынок, кому сгодится, и я разбогатею". Взял он мешок, вышел в поле; надулся мешок ветром, сам из рук рвется. Завязал дурак мешок, кинул на спину, снес на рынок, встал в ряду.

Шел мимо Иван, знаменитый деревенский болван, видит – народ топчется, спрашивает: "Что дают?" "Да, вот человек ветер продает". "И что же берут?" "Берут, не берут, а дивятся. Не каждому такой товар годится". Остановился Иван, рот раскрыл, задумался. "Мне сгодится, – решил он. – Будет мне в распутицу тучи разгонять, в сушь дождь пригонять".

Растолкал Иван народ. Купил мешок ветра, положил в телегу, приехал домой. Собрались мужики в деревне, спрашивают: "Правда, Иван, что ты ветер привез?" "Ветер, ветер купил, – сказал Иван. – Будет в дождь тучи разгонять, в сушь тучи пригонять".

Подивились мужики, пощупали мешок, один ухо приложил, сказал: "А может пуст мешок, как бы поглядеть?" "Нельзя ветер без дела пускать. Дорого он мне встал, за мешок зерна его взял", – сказал Иван и унес мешок в дом.

Поцокали мужики языками, покачали головами, поговорили: "До чего в городе поумнели – ветер на службу поставили! Дурак то наш и не дурак вовсе".

И пришла пора жатвы и зарядили дожди. И вспомнили мужики о ветре, пришли к Ивану. "Выпусти, Ваня, ради Христа, свой ветер, пусть разгонит тучи, а то поляжет хлеб, сгниет наше зерно".

"То–то вспомнили о Ване", заулыбался Иван. Вынес он мешок во двор. Развязал. Обмяк мешок, лег на землю.

"И где ж ветер твой?"

Заглянул Иван в мешок, а он – порожний. "Тьфу, – возмутились мужики. – Это ж надо быть такому дурню: сам дурак, в городе с дураком спознался и нас дураками сделал".

 

44. Два брата

Два брата жили по соседству. Старший жил за высоким забором, владел наследством и был богат. Младший брат прозябал в бедности.

Жили они разной жизнью, но оба были несчастны: болели и голодали. Один голодал от того, что тело его было тучно; другой от того, что есть было нечего.

Как ни прятали они глаза друг от друга, однажды он встретились, обнялись и заплакали. И решили они жить вместе, как в детстве, по братски. И вскоре покинули их несчастья и излечились они от своих болезней.

 

45. Завистливый сосед

У одного купца сгорел дом и лавка с товаром. Друзья утешали: "Погорельцу воздастся!" И действительно он вскоре сказочно разбогател и выстроил себе дом лучший в городе.

Завистливый сосед слышал эти речи, видел их исход и подумал: "Буду и я молить Бога о пожаре". Утром и вечером он вставал на колени и просил: "Боже, молю тебя о пожаре, сожги все, что у меня есть". И огонь пришел в его дом молнией с неба, спалил то немалое, чем он владел.

Он обнищал, жил подаянием, являлся на пепелище и вместе с ветром шевелил пепел в поисках богатства.

Воздаяния он так и не дождался и прожил недолго.

 

46. Злоба и зуб

Некий недобрый человек щелкал орехи, надавил и сломал зуб. Он не поленился, поехал в большой город и ему там вставили новый зуб.

Щербатость он свою исправил, а вот злоба и высокомерие остались у него прежними.

 

47. Камень и вода

Камень похвалялся: "Твердость моя всем известна. Хочу – дерево повалю, захочу – стену пробью, а тебя, вода, ударю – только брызги полетят!"

Вода не смела возразить, у нее был мягкий характер; она заплакала; стала капать на камень, капля за каплей, и разрушила камень.

 

48. Князь и простолюдин

Князь торопился в город. В дороге его ограбили разбойники, сняли шубу, увели лошадей. Когда князь добрался до города, ворота были взаперти. Пришлось ему ночевать под городской стеной. Ночью похолодало. Князь остался в легком платье и не мог ни спать, ни сидеть. Он был в ужасе: если не согреться, не дожить до утра!

Недалеко, под деревом посапывал простолюдин в ободранном тулупе. Князь не выдержал, разбудил. "Продай шубу, хорошо заплачу". Мужик поднялся, распахнул тулуп и запахнул. "Холод не тетка, – сказал он. – Одно спасение – садись поближе, обнимемся и прикроемся тулупом".

"Нашел брата!" – возмутился князь.

Но не прошло и часа, как он обнял мужика, тот прикрыл его тулупом. Они вместе дожили до утра и вместе вошли в городские ворота.

 

49. Умелый хлебороб, но глупый садовод

Один крестьянин всю жизнь растил хлеб. Пахал, сеял. Колос созревал – брал в руки косу и жал хлеб.

Надоумил его кто–то на части земли посадить сад. Он ждал годы, чтобы сад вырос и пришло время сбора плодов.

Яблоки росли высоко, руки не дотягивались. Крестьянин тряс деревья, плоды падали, бились. Пробовал залезать, ветки не выдерживали, ломались. Тогда он взял в руки топор и, чтобы собрать плоды, стал рубить деревья, и так вырубил весь сад.

 

50. Человек жаждал свободы

Один человек больше всего жаждал свободы: поссорился с родителями, ушел из дома; кричал на площадях, сооружал баррикады, завоевывал свободу в битвах и утверждал в законах.

И вот, наконец, когда казалось он всего достиг в жизни и свобода стала правом каждого человека нашего мира, он заболел и умер. Его, как младенца, запеленали в саван, и он не мог ни пошевелить ни рукой, ни ногой, ни возроптать на эти вечные оковы смерти.

 

51. Старая рубаха дороже новой

Мальчик лазил по заборам и порвал рубаху. Дома он нашел иголку с ниткой и заделал дырку. И случалось так много раз. Когда мать ему купила новую рубаху, а эту старую взялась выбросить, мальчик заупрямился: старая, латаная рубаха была ему дороже новой.

 

52. Кто богатеет: кто имеет, но не разумеет, или кто разумеет, но не имеет?

Иван владел участком непригодной земли и не знал, что в ней зарыт клад. Петр купил у него эту землю, чтобы разбить на ней сад. Копал Петр ямы под деревья и наткнулся на клад. И он стал богат. Все соседи в округе принялись копать землю, но не нашли клада. Петр роздал им свои деньги, а всю купленную у них землю засадил яблонями. Непригодная земля стала цветущим садом. И Петр разбогател еще больше.

 

53. Царю надоело править страной

Царю надоело править страной. "Государство процветает, а у меня ни дня покоя. Одного приструни, другого приласкай. Ведь чего проще: пусть каждый правит собой и не надо никакого правителя над народом".

Отказался он от царства, передал всю власть народу и ушел на отдых.

Не прошло и года как его пришли вновь звать на царство. "Либо империя рухнет и мы все передеремся, как свирепые псы, либо правь нами, пока в силах".

"Как мне это не по сердцу, – сказал он. – Если бы вы видели какие я огурцы и тыквы научился выращивать в своем огороде, вы бы меня больше не тревожили".

 

54. Старик и его дети

Старик сажал яблони. Сосед спросил его: "Лопата из рук валится, а ты ямы копаешь. К чему труды твои, ведь тебе не видать своих плодов?"

"Дети поедят", – ответил старик.

"Дети наши далеки от нас. Мало они нынче чтят своих отцов. Чуть оперятся – разлетаются. Это у нас руки в земле, а они норовят забраться в космос", – сказал сосед.

"Дети мои – не те, кто по роду моему, а те, кто едят мои плоды", – сказал старик и полил саженцы водою.

Мудрецы учили: не пренебрегай ребенком; никто не сможет стать бессмертным будучи бездетным.

 

55. Чтобы получить, мы верим, а чтобы воистину дать, мы любим

Петр говорил: "Андрей, мой друг. Попаду в беду, он меня выручит".

Попал Петр в беду, нечего ему стало есть, пошел он к другу. Тот дал ему хлеба и сказал: "Не обессудь – соли нет".

Пришел Петр к другу второй раз. Тот дал ему хлеба и сказал: "Не обессудь –  соли нет".

Собрался Петр идти к другу в третий раз и задумался: "Верю, Андрей мой друг. Но что за радость есть хлеб без соли". Он принялся за работу, добыл соли и принес ее другу. И оба ели хлеб с солью. С этого дня Петр всем говорил: "Я – друг Андрея".

 

56. Карусель

Для некоторых людей жизнь – это катание на карусели. Как взошли они на нее, как закружились, так некогда им остановиться. И сходят они с нее и начинается их единственное движение по прямой только тогда, когда несут их на кладбище.

 

57. Золотое и доброе не теряет ценности

1*

Золотой перстень, оброненный в грязь и очищенный от нее, обладает той же ценностью.

2*

Дурное слово написанное на стене можно забелить известью. Подобно этому дурной поступок можно закрыть добрым делом.

 

58. Царь и банкир

В древние времена у одного грозного царя спросили: "Какой флейтист повелителю кажется лучше: Пифон или Кафисий?" "Мой полководец Полисперхонт, – ответил он. – Ибо царю пристало знать и рассуждать только о ратном искусстве".

Царь этот мнил себя вторым Александром Непобедимым. До конца своих дней он вел завоевательские походы. Одно имя его приводило всех в трепет. Он уже лежал на смертном одре, но вид его продолжал вселять ужас в приближенных.

Из груди царя с клокотом уходила жизнь, а руки продолжали сечь воздух и губы кричать: "Коли! Руби!"

Одна смерть утихомирила его.

Прошло две тысячи лет. У одного знаменитого банкира спросили: "Чьи картины Вам больше нравятся: Мане или Гогена?" "Деньги, – ответил он. – Ибо и те и другие на них покупаются".

Спустя два года этот банкир умирал. По телу его пробегали судороги, глаза стекленели. Наследники окружали его. Они стояли в оцепенении и боялись думать о его кончине, чтобы в последнюю минуту даже мыслями своими не разгневать того, чьи губы продолжали властно кричать: "Деньги! Мои деньги!" И только с его смертным вздохом, вздохнули облегченно и они.

 

59. Льстивый поэт и мудрый повелитель

Царь обедал в кругу придворных. За обедом в зал вошел поэт и стал читать стихи славящие повелителя. Царь слушал, а придворные льстиво заглядывали ему в глаза.

"Чудесные стихи", – похвалил царь поэта и велел казначею: "Дай ему тысячу золотых".

Поэт засиял от радости.

Царь увидел расплывшуюся к ушам улыбку поэта и сказал: "Я вижу мои слова порадовали тебя. Я награждаю тебя двумя тысячами золотых!"

Поэт захлопал в ладоши и запрыгал от радости.

"Поистине твоя радость растет вместе с моими словами! Дай ему десять тысяч!"

Поэт чуть не умер от счастья и не переломился от поклонов. "Щедрость повелителя затмила небеса. Не принять такую награду может только неблагодарный", – сказал поэт и вышел.

После обеда казначей подошел к царю. "Слава повелителю, – обратился он. – Этот поэт был бы доволен получить один золотой, а повелитель наградил его десятью тысячами".

"Разве ты хочешь в самом деле выдать ему эти деньги?"

"А разве можно ослушаться повелителя?"

"Глупец, ты" – сказал царь, – и ничего не понял. Этот человек порадовал нас словами, и мы порадовали его словами. Разве, когда он утверждал, что я краше солнца, сильнее льва, что богатство мое превосходит звездное небо, он сказал, хоть слово правды? Он лгал, чтобы порадовать нас, и мы приказали выдать ему награду, чтобы порадовать его. Таким образом пусть будет ложь за ложь и слова за слова. Ложь расточает, правда созидает. Если бы я выслушивал все восхваления и обменивал эти пустые слова на деньги, я бы давно потерял все свое могущество.

Слово должно порождать дело, и только правда способна на это. А что же можно сотворить из лжи? Горе тебе, если ты выдашь ему хоть одну монету!"

 

60. Предпочтение мудреца

Мудрец жил отшельником в лесу. Народ называл его ясновидящим и благоговейно внимал его советам.

Прибыли к мудрецу царские посланники. "Государь приглашает мудреца на службу. Вас ждет роскошная жизнь", – говорили они. Мудрец продолжал разбирать за столом пучки трав и кореньев и сказал: "Слышал я царь большой любитель певчих птиц. Они сидят в золотых клетках и поют песни. А когда издохнут, царь делает из них чучела, выставляет напоказ и заставляет народ почитать их, как святыни".

Послы подтвердили это.

"Так ответьте же мне: что лучше для птицы: издохнуть в золотой клетке и удостоиться почестей или жить в диком лесу, подвергаясь опасностям?"

"Жить в диком лесу", – ответили послы.

"Так ступайте туда, откуда пришли, – сказал мудрец, – и оставьте меня жить среди опасностей".

 

61. Кто счастливее?

Один бос, тело его открыто дождю и ветру, духом он тверд и говорит: "Всего мне хватает".

Другой живет в хоромах, холит себя, капризничает и говорит: "Не могу насытиться".

Кто из них счастливее?

 

62. Кто воистину верующий?

Есть те, которые веруют, но они не верующие; и есть те, которые не веруют, но они верующие.

Один ходит в храм и твердит на каждом углу: "Я верую, верую!", а, когда идет мимо нищего, воротит лицо от протянутой руки.

Другой ходит мимо храма, а, когда видит нищего, кладет в его руку последнею копейку.

Кто из них воистину верующий?

 

63. Старик погнался за молодостью

Старик влюбился в девушку. Чтобы добиться ее любви, он выкрасил седины, купил подарки и назначил свидание. Она обманулась его видом, приняла подарки и с радостью увлекла его на танцы. Он был в восторге, погнался за ее молодостью, и уже в первом танце ему сделалось дурно, колени щелкнули, и он рухнул под ноги своей возлюбленной.

 

64. Жизнь во лжи

В некой стране люди долгие годы жили во лжи. Они привыкли к жизни этой, как некоторые животные привыкают к жизни во тьме.

И вот, когда пришло время и открылась им правда, то была правда эта велика, как солнце, что ослепила их; закрылись их глаза, и отвернулись они от правды, не поверили в нее, и продолжили жизнь во лжи.

 

65. Несчастный осёл

Осел весь день ходил по кругу. Он тянул лямку и крутил жернова. В пути он видел одно и то же и от скуки закрывал глаза.

Вечером хозяева забирали муку и осла отвязывали. Он оглядывался и удивлялся, что находится на том же самом месте. "И стоило меня гонять, – думал он, – сто верст прошел и напрасный труд. Ни нового города, ни села, ни леса, ни собрата не видел, – только ноги сбил. Несчастный я осел!" – ревел он.

Осла отводили в хлев и кормили. Он наедался и засыпал. Утром он вновь тянул свою лямку и шел туда, откуда начал свой путь.

 

66. Круговорот

Курица схватила червяка.

Повар сжарил курицу.

Червяки растащили прах повара.

Курица схватила червяка...

 

67. Природа и настроение

Идет и идет дождик. Идет и идет. Земля насытилась и вода кругом. Идет и идет дождик – жить тоскливо.

Возьмутся в природе откуда-то силы, ветер подует, поразгонит хмурые тучи, солнце покажется.

Природа светом заиграет, аж смотреть больно – а жить радостно.

 

68. Звездочёт



Жители одного древнего города позвали к себе мудреца–звездочета. "Царство небесное отвернулось от нас, – обратились к нему старейшины. – Народ бедствует и не видит причин своих несчастий. Ты предсказываешь затмения, в небесной колеснице открыл звезды, по которым смело правят мореходы. Укажи нам путь к спасению".

Ночью мудрец вышел наблюдать движение звезд и свалился в яму. До рассвета он кричал о помощи. Утром его вытащили и спросили: "Как же так? Ты предсказываешь судьбу по небосводу, а не видишь того, что у тебя под ногами?"

"Горе вам люди! – воскликнул звездочет. – Народ, роящий ямы и недумающий, что может сам в них упасть, обречен на вырождение". А старейшинам он сказал: "Когда беду посылает небо, от нее еще можно спастись. Если беда в нас самих, от нее не спасешься. Ищите царство небесное не в не вас, а внутри вас, и это спасет вас".

 

69. Самый тяжкий грех

Ученик спросил мудреца: "Учитель, какой самый тяжкий грех?" Мудрец ответил: "Если ты скажешь, я – нищий", никто не остановится; если скажешь: " я вероотступник ", никто не встревожится; если скажешь: "я – пьяница, блудник, вор", никто не вздрогнет. Но, если скажешь: "я – убийца", все содрогнутся".

 

70. Учёный сын и отец крестьянин

Приехал ученый сын к отцу в деревню на отдых. С утра отец косу в руки и в поле, – сын спит. В обед отец поменял грабли на вилы и – стоговать; – сын гуляет, вздыхает, из надутых щек воздух выпускает.

Вечером отец спросил сына: "Чем занята твоя голова, что свет белый тебе не мил?"

"Эх отец, мне бы твои заботы, – ответил сын. – Много лет я пытался раскрыть тайну света и тьмы; теперь вот изучаю, чем жизнь отлична от смерти".

"Оторвалась крона от дерева, – сказал отец. – Крот живет во тьме, а свет видит, – он известный труженик. Удивляешь ты меня сын: живешь в свете, а разжигаешь огонь науки, чтобы увидеть свет. Мы, крестьяне, как кроты, живем во тьме, а свет имеем и он нам освещает весь мир. Как встал с постели да за дело взялся, так день засветился, а, как голову до подушки донес, так сон тьмой надвинулся".

"Ха–ха, – засмеялся сын. – Ты еще скажи, отец: утро наступает от того, что петух прокукарекает!"

"А как же, отец, объяснишь ты мне жизнь и смерть", – спросил он.

Отец покачал головой. "Оторвалась крона от дерева", – проговорил он и пошел в кладовую. Он принес горсть зерна и рассыпал его по столу. "Смотри, – сказал он. – Зерно есть, оно существует. Когда бросишь его в почву, оно оживает и приносит плоды в сотню против прежнего. Сотня зерен есть, но в не почвы оно не живет, оно существует. Зерно не умирает. Оно не жило, чтобы могло умереть. Зерно брошенное в почву и давшее росток, начало жить, и оно подвергается опасности умереть, ибо оно живет.

Те, которые умирают, не живут, ибо живущие бессмертны".

Сын выслушал и сказал: "Мало я смыслю в крестьянской мудрости. Буди меня завтра на заре. Пойду с тобой в поле, может быть поумнею".

 

71. Чья она жена? (Восточная сказка)

У одного восточного царя была дочь красавица. Однажды увидел ее купеческий сын и влюбился в нее до безумия. Он понимал, что он – купеческий сын, она – царская дочь, но он хотел стать ее мужем.

Был у него друг. Видел он страдания купеческого сына и сказал: "Ходи в храм богини Луны, она покровительствует влюбленным и только она сможет тебе помочь". Купеческий сын стал ходить в храм богини Луны и молиться. Лунной ночью богиня снизошла к нему и спрашивает: ."Что привело тебя в храм мой, купеческий сын, и о чем ты молишь меня?"

"Я полюбил царскую дочь, – сказал он, – и хочу на ней жениться". "Я помогу тебе, – сказала богиня, – но при условии, что после свадьбы ты исполнишь любое мое желание".

"Я даю слово и буду верен ему", – сказал купеческий сын. "Тогда ступай домой и пусть родители посылают сватов к царю", – сказала богиня.

Дома сын все рассказал родителям, и они послали сватов к царю; и к удивлению всей страны царь выдал свою дочь за купеческого сына.

Была свадьба. Прошел год. Лунным вечером, они втроем – купеческий сын с женою и другом прогуливались по берегу реки. Когда они шли мимо храма богини Луны, там засветился огонь. "Подождите меня, я пойду помолюсь", – сказал купеческий сын и вошел в храм.

Его встретила богиня. "Ты, счастлив?" – спросила она. "Я счастлив, и не знаю, как отблагодарить богиню". "Купеческий сын помнит о своем обещании?" "Помню и готов исполнить его". "Вот тебе меч. Возьми его и отруби себе голову", – сказала богиня. Купеческий сын взял, взмахнул и отрубил себе голову.

Жена ждет, друг ждет. "Я пойду за ним", – сказал друг и вошел в храм.

У алтаря он увидел обезглавленное тело. Он было хотел пойти назад, но остановился. "Никого нет, – подумал он, – все скажут, что это я убил зятя царя, чтобы завладеть его женой. Мне не миновать смерти".

Он поднял меч, взмахнул и отрубил себе голову.

Жена ждет. Нет ни мужа, нет ни друга. Она в страхе входит в храм, и видит два обезглавленных трупа валяющихся в крови. Она в ужасе рвет на себе платье, ищет, чем бы лишить себя жизни, потом поднимает меч. Богиня Луны увидела ее самопожертвование и снизошла к ней. "Что взволновало тебя, царевна, зачем ты хочешь убить себя?" – спросила она.

"Мертв мой муж, мертв его друг, я не хочу жить без них".

"Не делай этого. Я помогу тебе".

"Тогда оживи их!"

"Приставляй головы к телам и я оживлю их", – сказала богиня.

Царевна приставила головы к телам и они ожили. Один берет ее за правую руку, другой берет ее за левую руку. Один говорит: "Ты моя жена". Другой говорит: "Ты моя жена". Она смотрит и не понимает. Она перепутала: она голову мужа соединила с телом друга, а голову друга соединила с телом мужа, и не знает теперь, чья она жена.

 

72. Молодой человек обиделся

Молодой человек обиделся. Обида застилала глаза, он никого не хотел видеть, и разговаривал сам с собой. "Никто меня не любит, никто меня не ценит, никому я не нужен. Вот умру, тогда оценят, кого потеряли, тогда поплачут".

Взял он веревку, завязал, сунул голову в петлю и застыл на мгновение перед прыжком из жизни в смерть. Ему стало страшно. "Умру, – подумал он, – а они опять не оценят. Что тогда буду делать, что скажу?" "Нет, сперва на мизинце проверю величие своего поступка," – решил он.

Вынул он голову из петли, нашел топор, примерился и ударил по мизинцу. И когда обрубок отлетел в сторону и пальца не стало, он закричал: "Ах, что я наделал!" Глаза просветлели и он увидел себя в отрубленном пальце. Был он живой, красивый, с блестящем ногтем, двигался со всей рукой, а теперь валялся на полу в крови. Он почувствовал боль, изуродованная рука кровоточила, она жила, а палец валялся на полу, его не было, не было. "Зачем, зачем, я это сделал!?" – закричал он и заплакал.

Он перевязал рану, завернул обрубок в тряпицу и побежал в больницу. Бежал и кричал себе: "Только бы пришили! Только бы прижился!"

Палец ему пришили. Палец двигается, но при сильном изгибе болит, как напоминание о том, чтобы человек больше никогда не совал голову в петлю и не шутил со смертью.

 

73. "Кого можно назвать свободным?"

Ученики спросили мудреца: "Учитель, Вы говорите: ищите знания, ибо знание делает нас способными, чтобы стать свободными. Кого же можно назвать свободным?"

"Тот, кто познает истицу и не творит греха, – свободен, – разъяснил учитель. – Ибо, что то за истина, которая ведет к греху? И, что то за свобода, мерилом деяний которой, является грех? Тот, кто творит грех, – раб. Рабу не дано искать истины. Раб скован привязанностями. И без знания истины он не видит в чем грех его и, в чем свобода его. Он не может выйти из власти греха и стать свободным".

 

74. Кто знает цену времени, обогатится

Мало ценить пространство и иметь большое поле. Хлебороб сеет осенью и собирает урожай летом. Спешащий собрать весной – выдергивает побеги, опоздавший собрать летом – осенью находит солому. И лишь тот, кто знает цену времени, обогатится.

 

75. Обнажение плоти

Чтобы проверить силу духа своих учеников, мудрец заставлял их ходить обнаженными. Некоторые страшились обнажиться.

"Не позволяйте плоти господствовать над собою", – говорил мудрец. "Но обнажаются и девы распутные?", – возражали они. "Девы это делают для возвеличивания своей плоти, но обнажают свою слабость, и хищники набрасываются на нее. Вы же возвеличьте свой дух и покажите свою силу, и никакие хищники не будут страшны вам", – сказал мудрец.

 

76. Голод и золото

Жили старик со старухой. Была у них курица. Они кормили ее зерном, а она несла им золотые яйца. Когда пришел голод в их землю, золото стало никому не нужным.

"Все ищут хлеба, – сказала старуха. – Будем терпеть, а любимицу кормить". "Ох, ох", – стонал старик, – золотые камни есть не будешь, то ли дело куриный супчик". От голода ему сводило живот, и он не мог смотреть на то, как курица клюет зерно, а потом старуха горкой складывает в шкафу золотые яйца. "Ох, ох", – стонал старик. И когда курица снесла очередное яйцо и закудахтала, он не выдержал, взял нож и зарезал курицу несущую золотые яйца.

 

77. Глупая рыба

Рыбак весь день просидел на берегу пруда, но не поймал ни одной рыбы. Вечером он смотал удочки и пошел домой обиженный. "Глупая рыба нынче пошла,– говорил он встречным. – Я ей такие жирные червяки на крючок нанизывал, а она ни разу не клюнула".

 

78. Помогая, обретаешь богатство

Крестьянин зимой копит воду в пруду. Весной он отдает воду полям и помогает им выжить. Летом крестьянин собирает с полей урожай и богатеет. Итак: помогая, он теряет, но обретает богатство...

 

79. Поторопился сделать себя лысым

Один человек все делал бегом. "Жизнь коротка – надо спешить", – говорил он. Однажды он задержался перед зеркалом и вгляделся в себя. "Старею, седею, – промычал он – а еще жениться не успел". Он принялся выдергивать поседевшие волосы. Один, второй, третий... И так увлекся этим, что поторопился сделать себе лысым.

 

80. Меч и вино

Царь праздновал победу в битве. Он пировал в своем шатре. Вино лилось рекой. Царь пожелал тех, кто умел пить, он их богато одаривал. Состязались многие. Остался один. Когда победитель опорожнил седьмой бочонок и поднялся, все, кто еще был способен смотреть, возликовали. Это был знаменитый воин. Он первым вступал в битву с врагом и в поединке один на один никакой меч врага не мог его сразить; его же решающий удар и победный клич вселял бесстрашие в войско.

Лицо воина горело, тело блестело и было украшено шрамами. Сам царь надел ему на голову лавровый венок и вручил ему золотой меч. Воин пошел из шатра. Шел он медленно, старался твердо ставить ноги и не наступать на спящих. Он вышел из шатра, сделал несколько шагов в сторону и тут, будто мечом врага настигнутый, он с размаху, как срубленный столб, упал ниц и больше не поднялся. Наутро его нашли мертвым.

 

81. Справедливые братья: Матюха и Митюха

Были два брата: Матюха и Митюха. Отец их землю пахал, они в школу ходили. Стали братья учены, счетом овладели, но были так жадны, что если одному что, то и другому тоже.

Был жив отец, он их тихомирил. Бил ложкой по лбу и говорил: "Олухи ученые! Жить надо по закону любви, а не всем поровну. Грамоту знаете, а землю пахать не умеете!"

Не стало отца, они совсем рехнулись. До драки доходило, но чтобы все поровну, чтобы все по справедливости.

Сядут они за стол. Матюха хлеб кусает, Митюха ему в рот глядит и столько же откусывает. Скажет Митюха слово, Матюха ему поддакивает.

И так во всем. Пошли они к сапожник – заказать сапоги. Сапожник им: "Дайте ноги – мерку снять". "Зачем это тебе, – говорят они – Сделай нам одинаковые, одного размера и цена, чтоб одна была." Пришли к портному. "Сшей нам два костюма, размер сам прикинь, но чтоб одинаковые были, из одного материала, чтоб все по справедливости".

Смешно было глядеть, как они, по улице пытаются нога в ногу ступать, друг от друга не отставать. Матюха – длинный, худой костюм как на пугале; хромает, сапоги жмут – идти не дают. Митюха – как колобок катится, зад лоснится, трещит, и сапоги хлюпают широко шагнуть – потерять боится.

Народ потешался, а они отвечали: "Зато мы по справедливости живем, у нас все поровну".

Проели они отцовские запасы. Жизнь стала сера и нерадостна. Пришлось им заняться трудом. Вспахали они отцовское поле, пшеницу посеяли. Созрел урожай. Остановились они перед полем – не знают как урожай разделить. Пошли за советом к старосте. "Рассуди нас по справедливости, чтоб все поровну было!" "Разделите поле на две части. Что уродило в одной стороне – принадлежит Матюхе, что в другой – Митюхе", – сказал староста.

Ходили братья по полю, мерили, делили, вышла одна борозда лишняя. Пришли к старосте. "Рассуди нас по справедливости. Одна борозда лишняя". "Хлеб скосите, в снопы сложите и поровну разделите", – сказал староста.

Скосили они, в снопы сложили, посчитали. Один сноп лишний вышел. Пришли к старосте. "Один сноп лишний, – говорят. – Рассуди нас по справедливости". "Сосчитайте колоски и поровну разделите", – сказал староста.

Стали они колоски считать. Добрые люди уже зерно обмолотили, в муку превратили, а они все считали, – один колос лишний вышел. Пошли к старосте. "Рассуди нас по справедливости, – просят его. – Один колос лишний". Зачесал староста голову двумя руками. "И черт меня дернул, – подумал он, – заняться дележом их справедливости". "Пшеницу обмолотите, зерно сосчитайте и поровну разделите", - сказал он.

Обмолотили братья пшеницу, сосчитали зерна, пересчитали – верно, одно зерно лишнее вышло. Пришли они к старосте. "Одно зерно лишнее, – говорят. – Рассуди нас по справедливости". Староста только крякнул. Взял он это зерно, привел Матюху и Митюху к реке, где яма была, и бросил зерно в воду. Схватили братья старосту за руки и вместе с ним бросились в омут за зерном. Староста забарахтался, а они ему: "Пойдем с нами, там нас рассудишь по справедливости". И они повисли на его руках, и так в полном равенстве и справедливости ушли на дно.

 

82. Шкодливый мальчик

В детстве я был шкодливым мальчиком. Я все хотел знать, уметь и удивить этим кого – то. Отец мой был военным. Он получил назначение на Дальний Восток, и семья наша поселилась на самом берегу Японского моря. Выбежишь из дома, впереди море, тихая бухта, гудит пароход, за спиной сопки, покрытые дубовыми рощами, а дальше темная стена Уссурийской тайги, где водились волки и страшные тигры. В детский сад я не ходил и свободное время проводил во дворе с приятелями. Матери наши были заняты, отцы на службе и были мы предоставлены сами себе. Нас было четверо; все малыши: мне было пять лет, Ване семь лет, у него болело ухо и он ходил в вязаной шапке, его брату Сереже четыре годика и Андрею шесть лет. На дворе был сентябрь, начиналась осень. Деревья золотились и сбрасывали листву, солнце скрывалось за облаками и не обжигало наши спины, море становилось прохладным и не привлекало нас.

У меня был трехколесный велосипед. Мы по очереди катались на нем с горы. Один маленький Сережа боялся съехать. Когда большой Ваня, расставлял ноги и с криком катился с высоты, он прятался за дерево и плакал. Потом велосипед наскочил на пень, колесо погнулось и мы оттащили его домой. Мне было жалко велосипед, но я не показывал этого и думал: "Чтобы такое еще сделать? Чем бы заняться?"

"Давайте пойдем на сопку и разведем костер", – предложил я. "Мне мама спичек не даст", – сказал Ваня. "Найдем на дороге", – сказал я.

И мы пошли по дороге к военному городку в поисках спичек. В канавах попадались пустые коробки. Мы ничего не нашли; у штаба, чтобы нас не увидели родители, повернули обратно. На встречу нам быстро шли два солдата. Они остановились и прикурили папиросы. У одного из них коробок выпал из рук. "Оставь, некогда, – сказал второй солдат, – у меня целый есть".

Мы затаили дыхание. Солдат увидел, что мы не сводим глаз с коробка. Он поднял ногу и тяжелым кирзовым сапогом раздавил коробок в лепешку.

"Пошли", – проговорил Ваня. "Обожди, чиркалка осталась", – прошипел я и удержал его за руку. Когда солдаты ушли, я поднял изломанный коробок. "Есть! Есть! Каждому по спичке!, – сказал я. – Это будет Ванина, это Андрея, то моя, а это Сереже". И я каждому дал по спичке.

Мы взялись за руки и полезли на сопку. Зашли за деревья, за кусты и сели на поляне на толстый слой шуршащей листвы. "Поджигать будем посредине", – скомандовал Ваня и нагреб горку. Я чиркнул и листва задымилась. Мы уселись кружком вокруг костра и стали глядеть, как голубое пламя перебегает с листа на листок. Костер разгорался, мы бросали в огонь сухие ветки. Было тепло и весело.

Вдруг налетел порыв ветра и разнес горящие листья по поляне и сухому кустарнику. Ваня и я схватили палки и стали сбивать огонь с кустов. Палка у Вани поломалась, он снял с головы шапку и бил ею по дымящемуся терновнику. Она застряла в колючках и дымила. "Топчите костер!" - крикнул Ваня Андрею и Сереже. Маленький Сережа обжег ногу и заплакал. Мы затушили огонь на одном кусте, но затрещал соседний. "Мама!" – заревел Сережа. "Бежим домой!" – крикнул Ваня. Он схватил брата за руку и они убежали. Андрей опустил руки, стоял и глядел, как я бил палкой по кусту. "Помогай!" – крикнул я. Он очнулся, и мы вдвоем быстро сбили горящие листья с колючих ветвей шиповника. Мы только вздохнули, как вновь порыв ветра раздул угаснувшее пламя. Куст задымился, затрещал, загорелся внутри. От него пламя перескочило на другой, третий и забегало вокруг нас. Мы испугались и бросились в рассыпную.

Когда я сбежал с горы и оглянулся, дыма не было. На всякий случай я побежал к отцу в штаб. "Тебе кого мальчик? Папа твой ушел", – сказал мне дежурный офицер. Вид у него был строгий, сапоги блестели, из кобуры торчал пистолет. Я отошел поближе к двери и отчаянно крикнул: "На сопке кусты горят!" И, что есть духу, бросился в двери и помчался домой.

Дома никого не было. Я узнал, что отец мой ушел на рыбалку, выпил воды и побежал к морю, на причал, к отцу. Бежать было поздно. В дали над сопкой поднимался серый дым. Я то шел, то бежал и все оглядывался, а противный, серый дым заволакивал сопку.

Папе я ничего не сказал. Я сидел рядом и смотрел, как он ловит рыбу. Я глядел на медленные волны бьющиеся о сваи причала и завидовал рыбе, плавающей в глубоком море, где не бывает огня и пожара.

Вечером, пока мама чистила скумбрию, я сбегал на сопку. Там было полно машин, танков, солдат с лопатами. Кусты сгорели, толстые дубы стояли с обуглившимися стволами, земля перерыта, в нос набивалась гарь. Командиры бегали злые, солдаты вытирали черные лица и трясли гимнастерки. Я так испугался, что прибежал домой и поскорее лег спать.

Наутро только и говорили об этом пожаре и не могли дознаться кто это сделал. Выгорело пол сопки.

Прошла неделя. Ночью, когда я уже спал, пришел со службы отец. Меня разбудили. Отец был, как туча, мать встала между нами.

"Ты, что ж это вытворяешь паршивец! Ванька Ерофеев во всем сознался. Он сказал, что это ты раздобыл спички и ты разжег костер". Я дрожал и не мог отвести глаза от дергающейся левой щеки отца. "Меня сейчас вызвал генерал и сказал: "Вот тебе пистолет. Застрели себя и своего сынка. Он нам чуть артиллерийский склад не взорвал!"

"Успокойся, успокойся", – говорила мама и загораживала меня от отца. "Уложи, шкоду, спать!" Мама укрыла меня одеялом, гладила по голове и я видел, как падали на белый пододеяльник ее большие слезы. Я долго не мог уснуть, вздрагивал от громкого голоса отца. "Мы целые дни на службе! А вы, женщины, чем занимаетесь?! Ходите друг к другу лясы точить! Не можете за детьми усмотреть!"

"У вас тоже ни одна служба – то охота, то рыбалка".

"Нас с Ерофеевым должны были повысить. Думали майоров получить. Теперь, хана, будем век в этой дыре гнить!"

"Успокойся, успокойся", – слышал я ласковый голос мамы и засыпал.

На Дальнем Востоке мы прожили семь лет. Я больше никогда не баловался со спичками. Каждую весну я приходил на сопку и наблюдал, как обгоревшая земля покрывается густой зеленью. Черные стволы деревьев зарубцевались, на лысинах сопки поднялись кустарники и молодые дубки.

Сильная природа загладила мой детский грех, И я всю жизнь помогаю ей в этом. Каждую осень я сажаю деревья. За моим домом шумит роща. Есть в ней березы, липы и особенно много любимых мною дубков. У меня, большой сад. А клубнику и яблоки из сада я раздаю детям.

 

83. Как я стал конструктором

В студенчестве я был веселым юношей. Днем я сидел на лекциях и плохо понимал чему меня учат. Я ждал только вечера, когда мы собирались компанией: все в джинсах, металлических цепочках, пили вино, играли на гитарах, слушали до умопомрачения свой любимый рок и танцевали, танцевали. И лучше этой жизни я ничего не мог представить. И так проучился я три года.

На четвертом году повели нас на завод. Там в дыму, огне и грохоте увидел я рождение металла. Увидел как из печи, брызгая искрами, несется ослепляющая струя стали, как раздавливается она и прокатывается в тонкие листы, как скручиваются листы в трубы. Услышал музыку ковки настоящего металла, когда раскаленная до бела болванка пляшет под ударами пресса, превращаясь в податливую глину. Каждый удар пресса вызывал непроизвольные судороги мышц спины и ног. И я, как болванка, дергался точно в экстазном танце. И в этом сверкающем, грохочущем, пышущем жаром аду я увидел что-то делающих людей – это были рабочие. Они, как роботы: согнулись-разогнулись, колотили огромными молотками еще горячие заготовки, придавая им нужные формы.

Мне стало страшно. Голова раскалывалась. Хотелось бежать без оглядки и не думать о том, что именно мне предстоит после учебы всю жизнь работать в этом аду. И понял я в тот день, что такое труд, и чем он отличается от учебы.

Вышел я с завода обалдевшим. Таким я никогда не бывал прежде: даже, если на рок концерте сидел рядом с акустической колонкой силой звука поднимавшей мои волосы.

Когда вечером я пришел в свою компанию, и в кафе заиграли металлический рок, и все взревели и бросились танцевать, я не смог подняться. В моих ушах звучала музыка ковки настоящего металла и перед глазами задвигались (согнулись – разогнулись) закопченные, блестящие потом рабочие тяжелыми молотками колотившие железо. С этого дня я старался реже бывать здесь. Вечерами мне было тяжело. Если я не выдерживал и приходил в рок – клуб, мне делалось еще хуже, было скучно и грустно. Я глядел на беснующуюся и ревущую толпу, как взрослые смотрят на игры детей в детском саду.

Вечерами я стал учиться. И не страдал больше, оставаясь наедине с книгой. Я принялся изобретать приспособления для облегчения труда рабочих. И в последствии из меня получился конструктор автоматов и роботов. Они теперь стоят в том памятном для меня адском кузнечном цеху и заменили рабочих.

 

84. Обманщик

"С тем не балуются,

отчего беда случается"

Лето для детей желанная пора - школьные каникулы. Двор у нас был дружный. С утра мы все – мальчишки собирались, брали поесть и на весь день шли на пруд. С одной стороны его был пляж с мелким песочком, грибками и площадками для игр, с другой трехэтажная вышка и тумбы для спортсменов. Там мы ловили рыбу, играли в футбол, а в зной купались и загорали.

Был среди нас мальчик. Звали его Андрей. Он был смелым, нырял вниз головой с верхней вышки и хорошо плавал. Но он выработал дурную привычку заплывать на середину пруда и кричать: «Тону! Тону! Помогите!» Он хлопал по воде руками, поднимал брызги. Потом уходил под воду. Наступала тишина. Делалось страшно. И мы, что есть мочи, спешили к нему на помощь. Когда подплывали, он выныривал и смеялся: "Обманул, обманул!"

Мы перестали ему верить. Но он так изощрялся, кричал таким жалобным голосом, что кто – нибудь не выдерживал и плыл к нему. И каждый раз он обманывал.

В один жаркий день мы долго ныряли с вышки. Посинели, устали. Перед тем как плыть назад, договорились, что будем играть, в футбол и кто последним приплывет, тот будет стоять в воротах. Мы, как спортсмены, встали на тумбы, отвели руки назад и на счет: "Раз, два, три!", нырнули и поплыли наперегонки. Когда доплыли и оглянулись, один Андрей барахтался на середине пруда и кричал: "Тону! Тону! Помогите!" Никто не верил ему. "Андрею стоять в воротах". И мы попадали на горячий песок, нагребали его на себя, отогревались.

К нам подошел мужчина с мячом в руках. "Мальчишки, это не ваш приятель кричит?" "Он дурачится". "Что – то не похоже". Мы оглянулись – действительно поверхность пруда была чиста. Мужчина откинул мяч, бросился в воду и, как торпеда, поплыл к середине. Нырнул в одну сторону, другую, все напрасно. Наконец, он вытащил Андрея за волосы, перевернул на спину и, широко загребая свободной рукой, потащил его к берегу. Мы все вскочили и стояли в оцепенении облепленные песком.

Андрей был бездыханным и поразительно белым, точно загар сошел с него, ноги волочились по песку, как деревянные. Мужчина положил его на спину, встал у изголовья на колени, открыл ему рот и стал дергать его язык.

Прибежала фельдшер в белом халате, сунула ему под нос нашатырь. Андрей дернулся, затряс головой, вздохнул и открыл глаза. Он приподнял голову и от слабости уронил ее на песок. Он дышал, точно после большой пробежки, бледность уходила и возвращался загар.

"Ноги, ноги ему свело", – говорила фельдшер и растирала ему голени. "Еще бы минута и было бы поздно". "А вы что же товарища бросили? Он тонет, просит о помощи, а вы загораете!" "Мы не виноваты. Он сам всегда дурит: "Тону, тону", – забубнили мы.

Андрей приподнялся на локтях, поглядел на нас и опустил глаза. "Не унывай парень, все обошлось. Теперь знай: с тем не балуются, отчего беда случается", – сказал его спаситель и пошел играть в волейбол. А спасенный Андрей сидел и не знал толи ему плакать, толи смеяться.